Балларат

If I had a million dollars
I’d be rich!!!

Прибыв в Балларат, мы первым делом пошли в информационный центр.

Там нас встретила очень аристократичного вида бабуля, которая поняв, что мы хоть что-то читали про историю Балларата, стала грузить нас дополнительной информацией, упор делая на то, что у них не только исторический город, но и столица культуры. На наследие культыру мы заглянули посмотреть в местный музей, там была небольшая картинная галерея и плакаты, рассказывающие о восстании золотоискателей. P1140433Картин было не много, но интересные. Про импрессионизм, сюрреализм судить не берусь – не понимаю и не люблю эту наркотическую субкультуру, а вот классические картины были интересные, хотя многие сюжеты дикие и не родные, типа охоты аборигенов на страусов. Дальше мы путешествовали по городу, рассматривая дома и пройдя путем восставших шахтеров по путеводителю, который мы получили в инфоцентре.
Еще в Мельбурне мы заметили дома с ажурной и очень воздушной ковкой на фасаде.

Это Мельбурн:

И здесь тоже попадались целые улицы с домами, украшенными причудливым чугунным ажуром, причем рисунок этого ажура и цвет каждого дома были уникальны.

А это Баларат:

Расспросив уже знакомую нам бабулю об этой традиции украшать таким образом дома, мы были удивлены узнать, что в середине 19 века викторианский стиль архитектуры в Мельбурне и Балларате подвергся влиянию западной Индии в штате Виктория. Проводя параллель и вспоминая дома викторианского стиля в наших онтарийских городочках типа Niagara-on-the Lake, Paris, Stratford и Kingston примерно того же самого времени, удивляешься, как может викторианский стиль быть таким разным в австралийской и канадской колониях. Вроде как , в то время люди-то приезжали и привозили стили, привычки и вкусы из одного места – из Англии. В общем, в чем фишка, так и не поняли.

Дальше немного истории про золотую лихорадку, восстании на шахте Эврика и ее влияние на дальнейшее развитии Австралии.

girlМы все учились понемногу…

Золото! Пробуждение в Австралии настало в 1851 г. Эдвард Харгрейвс, австралийский золотоискатель, вернулся из Калифорнии переполненный впечатлениями о золотой лихорадке 1849 г. Он не сомневался, что при явном сходстве геологического строения Калифорнии и Австралии, в Новом Южном Уэльсе непременно должно быть золото. Он не мог знать, что золото в этих местах было обнаружено ещё 10 лет назад преподобным У. Б. Кларком, чье открытие, однако, осталось в тайне. Увидев золотые самородки, губернатор сэр Джордж Гиппс заявил: “Запрячьте это подальше, мистер Кларк, иначе нам всем тут не жить!”

И в общем-то он был прав. В стране, в которой каторжников больше, чем не каторжников, весть о находке золота могла принести много беспорядков.

Обнародовав в Сидней-тауне свое намерение найти золото, Харгрейвс сполна изведал горечь насмешек, но не смутился и ушел исследовать русло р. Макуэйри близ Батерста в 170 км к западу от Сиднея. Придя на место, он взял первую пробу грунта и заявил своим компаньонам: “Вот оно! Сегодня великий день в истории Нового Южного Уэльса. Я стану баронетом, вам присвоят рыцарские звания, а из моей кобылы сделают чучело, поставят под стекло и выставят в Британском музее”.

15 мая 1851 г. весть о том, что “найдено золото!”, облетело австралийские колонии. В Батерст хлынул столь бурный поток золотоискателей, что в Виктории начался демографический и экономический бум.

Мельбурн стал терять рабочую силу и чтобы хоть как-то затормозить утечку людей, работодатели сулили 200 фунтов вознаграждения всякому, кто найдет золото в окрестностях их города.

В июле было заявлено о первой находке, и к концу года уже разрабатывались богатейшие золотоносные жилы в Виктории – вокруг Балларата, Бендиго и Кастлмейна. Для мельбурнских бизнесменов эти находки были не всегда желанными. Хотя цены на муку, хлеб, одеяла, лопаты и шахтное оборудование удваивались и утраивались, при этом, однако, теперь, обнаружился острый дефицит продавцов в лавках: Мельбурн и Джилонг почти полностью лишились мужской части своего населения.

Районы золотых приисков представляли собой зрелище весьма бурной трудовой активности: команда из четырех-пяти мужчин от зари до зари горбатились не покладая рук – копали, просеивали грунт, мыли песок. В призрачном лунном пейзаже, испещренном башенками шахт, насыпями отвальной породы, палатками и наскоро сбитыми дощатыми хибарами и рюмочными-времянками, они самозабвенно работали, и наградой за их труд могли оказаться либо рудные пустышки, либо самородки вроде “Привет, самородок!” весом в 69 кг, найденный в Балларате в 1858 году. Этот самородок считался самым большим до тех пор, пока в феврале 1869 года в Moliagul всего-то в 3 см от поверхности Земли был найден слиток “Welcome stranger!” в 71 кг. Слитки были огромны, и в те времен не было таких весов, на которых их можно было бы взвесить. Поэтому «Шура, пилите!» и их пилили на меньшие куски. На тот момент “Welcome stranger!” был оценен в £9,000. Сейчас бы его оценили в £2,355,000.

В память о «золотой лихорадке» в Балларате установлен небольшой памятник с копией золотого слитка “Привет, самородок!” и маленькой копией золотодобывающей шахты наверху.

Несмотря на хаотичность раскопов, в среде золотоискателей царил порядок, строгая дисциплина, взаимное доверие и политическая солидарность, что резко отличалось от беспредела на калифорнийских приисках. Но едва только бородатые золотоискатели в кованых башмаках появлялись в городе, они пускались во все тяжкие, нередко просаживая по сотне фунтов в день. Бравые бородачи забавляли горожан небылицами о золотых приисках, потчевали слушателей шампанским, раскуривали сигары “пятерочками” (т. е. пятифунтовыми банкнотами) и разъезжали по улицам верхом или в кэбах. Это были “Славные деньки”. В мельбурнском театре, по свидетельству очевидца, актеры, выходившие после спектакля на сцену, вынуждены были стоять под градом золотых слитков, которыми их осыпали вместо букетов цветов. Многие из них весили по полфунта и, не долетая до сцены, падали в оркестровую яму.

Все бы хорошо, но в рядах золотоискателей росло недовольство. И в 1854 году оно вылилось в восстание на шахте Эврика, вблизи Балларата. Было несколько причин, и из прочитанного мной я бы упомянула основные:

  1. Золотоискатели должны были ежемесячно оплачивать лицензию на поиск золота. Размер этой лицензии был немаленький и не зависел от успеха или провала их предприятия.
  2. Частые рейды алчных полицейских (нередко бывших заключенных с Тасмании, которых прозвали “Вандемонами”), собиравших пошлины и присваивавших себе половину взимаемых штрафов.
  3. Обнаружение золота послужило мощным толчком к дополнительной иммиграции. Большинство все-таки было британцами, но также довольно много было и американцев, французов, итальянцев, немцев, поляков и венгров. Но больше всего прибывало в Австралию китайцев. Их, конечно, массово использовали как дешевую (почти бесплатную) рабочую силу. На золотых приисках работало более 40 тыс. китайских кули (т. е. бесправных батраков). В 1861 г. китайские иммигранты составляли уже 3,3% от австралийского населения. Такое засилье китайцев, которые славились тогда, да и славятся сейчас, как неутомимые работники с минимальными потребностями для жизни стало раздражать местных работников. Китайцы готовы были работать за более низкую зарплату, а оплата труда на золотых шахтах и так была очень низкой. Начались кампании недовольства и требования выгнать китайцев с золотых приисков.

В дополнение ко всему сказанному в октябре 1854 г. один старатель был забит до смерти местным полицейским, который, несмотря на неопровержимые улики против него, был оправдан. Столь явный случай беззакония вызвал волну митингов протеста, в которых участвовало около 5 тыс. старателей. Митингующие требовали предоставления всеобщего и неограниченного права на золотодобычу и отмены платы за лицензии. Они образовали Балларатскую лигу реформ и 29 ноября устроили публичное сожжение своих лицензий. Лейтенант-губернатор штата Виктории сэр Чарльз Хотэм послал полицейских и войска для усмирения бунтовщиков. Тогда пятьсот старателей выстроили оборонительный вал и, поклявшись вести битву “за наши права и свободы”, выбросили над своей баррикадой бело-голубой флаг с изображением созвездия Южного Креста.

“Юнион-Джек” – флаг Британской империи – был умышленно исключен из изображения флага Эврики. Интересно было узнать, что человек, который придумал этот флаг, был канадец – Henry Ross, уроженец Торонто. Прибыл он в Мельбурн в 1852 г вместе с еще четырьмя канадцами, поддавшись желанию найти золото и быстро разбогатеть. Флаг до сих пор хранится в местном музее искусств. Мы туда заглянули, флаг огромный, а по краям видно как будто кто-то ножницами отрезал неровные прямоугольные кусочки ткани. Экскурсовод объяснила, что кусочки флага были отрезаны участниками восстания себе на память. И что еще интересно, что будто бы флаг изначально был розово-голубой, это со временем розовый цвет выцвел и стал кремовым.

В память о том, что канадцы приняли участие в таком важном для дальнейшего развития Австралии событии, один из пригородов Балларата назвали Canadian. Мы проехали по этому пригороду, но таблички, обозначающей пригород Canadian, не нашли.

P1140440Ну, так вот, ранним утром 3 декабря 1854 г. 300 пехотинцев и конной полиции напали на спящих защитников баррикады, чья численность в эти ночные часы сократилась до 150. За 15 минут все было конечно. В ходе боя погибло 6 солдат и 24 старателя, и Henry Ross был один из них. Предводителю мятежников Питеру Лейлору удалось спастись, но его 13 единомышленников были преданы суду за государственную измену.

Бунт был подавлен. Обвинения с мятежников были сняты, Лейлора и других участников мятежа амнистировали. Но правительство извлекло уроки. Обременительные лицензии были отменены, для рабочих шахт ввели избирательное право и реформировали полицию. Но главное было в другом: когда выяснилось, что среди зачинщиков бунтов были ссыльные, было принято решение приостановить, а потом и вовсе прекратить доставку преступников из Британии в страну. Сама идея ссылки в Австралию стала выглядеть глупо. Завоз ссыльных преступников прекратился, и это стало привлекать все больше свободных и добропорядочных золотоискателей и просто иммигрантов. Как отмечал Марк Твен, “Эврика явилась знаменательным событием в австралийской истории… очередным примером победы в войне, одержанной после проигранного сражения”.

Образ Баррикады в Эврике и её флаг впоследствии олицетворяли идеалы мятежа против колониальной администрации и власти буржуазии. Он и до сих пор очень популярен у некоторых современных политических течений, которые ратуют за демократию, и не согласны с тем, что на флаге Австралии до сих пор изображен флаг Британии. Парадоксально, но памятная доска на монументе, в 1923 г. воздвигнутом в Балларате на месте восстания, имеет весьма двусмысленную надпись: “Славной памяти героических пионеров, которые на этом священном месте сражались и обрели смерть во имя свободы, и солдатам, павшим по зову Долга”.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *